Loading...

Три головних кошмари Путіна

На останній конференції президент Росії торкнувся трьох тем, в обговоренні яких виявився незвично емоційним
Минулу прес-конференцію Путіна вже не раз назвали нудною, нецікавою, тужливою, неінформативною. У такій оцінці є своя частка правди. Однак на цій прес-конференції були порушені, щонайменше, три теми, яким спікер приділив особливу увагу, в обговоренні яких він виявився незвично емоційним, в результаті чого він розкрив публіці три своїх головних кошмари.

Андрей Илларионов,  російський економіст, экс-радник Володимира Путіна

1. Неуловимый Михо
Когда Михаил Саакашвили время от времени комментировал особое внимание Путина к его персоне, казалось, что он немного преувеличивает – занимается своего рода международным троллингом. Однако в этот раз, похоже, никакого преувеличения не было. В ходе пресс-конференции Путин назвал фамилию «Саакашвили» шесть раз – больше, чем какую-либо другую (например, фамилию «Трамп» – пять раз).

Во-вторых, Путин намеренно перешел на такой уровень персональных оскорблений, до которых ранее он публично, кажется, еще не доходил: «Теперь по поводу Саакашвили. Считаю, что то, что делает Саакашвили, это плевок в лицо грузинского народа и плевок в лицо украинского народа».

Наконец, он сделал то, чего еще никогда не делал со времени победы Революции Достоинства, – он напрямую обратился к украинской власти – то есть к тем самым «бандеровцам», «фашистам», «организаторам государственного переворота в Киеве» – с совершенно откровенным призывом – покончить с Саакашвили: «Как вы это терпите до сих пор? Он же человек, который был президентом независимого грузинского государства. А теперь носится по площадям и кричит на весь мир: я украинец! Разве у нас на Украине нет настоящих украинцев? И Украина всё это терпит, понимаете? Так жалко на это смотреть. У меня сердце кровью обливается». Особенно пикантным в этом обращении Путина к Порошенко прозвучал вот этот доверительный, почти интимный, момент: «Разве у нас на Украине…».

Казалось, Путин должен был радоваться, что украинское, по его утверждению, «недогосударство» все глубже погружается в «хаос и анархию», что «бандеровская власть» трещит под ударом внутренних кризисов, в том числе из-за политической деятельности Михаила Саакашвили. Казалось бы, он должен был быть счастлив тому, как два его врага, сцепившись в смертельной схватке, уничтожают друг друга.

Но нет! Внезапно Путин обеспокоился безопасностью и выживанием только одного из них, причем в данный момент более сильного, – именно той самой «узурпаторской власти» в Киеве. В этот раз Путина уже не волновали ни невозврат нынешним украинским правительством трехмиллиардного российского долга, ни нарастающее сотрудничество Киева с НАТО, ни начавшиеся поставки Канадой летального оружия Украине, ни даже нахождение американского военного контингента на территории Украины.

Нет, его обеспокоило только одно – внезапно возникшая возможность ослабления или даже падения именно этой «узурпаторской бандеровской власти». То есть на самом деле: удобного для него партнера в Украине. Причем уже во второй раз за последние четыре года. К тому же благодаря действиям наиболее ненавидимого им человека, в который раз на глазах изумленной публики выскользнувшего из лап силовиков.

Единственное объяснение путинскому эмоциональному срыву, вылившемуся в беспрецедентный публичный призыв к украинской власти покончить с Саакашвили: «Как вы это терпите до сих пор,… у нас, на Украине?» лежит, очевидно, в том, о чем Саакашвили сказал еще неделю тому назад: Путин просто не смог скрыть свою бесконечную досаду по поводу столь грандиозного провала столь тщательно организованной спецоперации российских спецслужб по аресту «неуловимого Михо» руками украинских властей.

2. Соблюдение Конституции России
На один из вопросов пресс-конференции Путин ответил так: «По поводу персонажей, которых Вы упомянули. Уже ставили здесь вопрос про Украину. Вы хотите, чтобы у нас по площадям бегали десятки таких, извините, Саакашвили? Вот те, кого Вы назвали, это Саакашвили, только в российском издании. И Вы хотите, чтобы такие Саакашвили дестабилизировали ситуацию в стране? Вы хотите, чтобы мы переживали от одного майдана к другому? Чтобы у нас были попытки государственных переворотов? Мы всё это уже проходили. Вы что, хотите всё это вернуть? Я уверен, что абсолютное, подавляющее большинство граждан России этого не хочет и этого не допустит».

Тем самым Путин представил беспрецедентное публичное оправдание грубейшего нарушения лично им целого ряда статей Конституции Российской Федерации (…).

3. Продолжение расследования смоленского теракта
Демонстративно показательным оказались и три ответа Путина на вопрос польского журналиста о причастности «если не самого Путина, то его людей» к катастрофе польского президентского самолета. Ответы оказались, что называется, саморазоблачающими.

Во-первых, Путин сказал, что, будучи премьером, имел «опосредованное отношение к международной деятельности и деятельности правоохранительных и специальных служб». Иными словами, он не только не опроверг возможную причастность российских спецслужб к теракту, но, получается, в косвенной форме даже подтвердил такую причастность.

Единственное возражение, предложенное им, заключалось в том, что сам он имел к этому якобы «опосредованное отношение». Но это «опосредованное отношение Путина к международной деятельности» нисколько не помешало ему в должности премьера заниматься внешней политикой, проводить десятки международных встреч, в том числе с премьером Польши Дональдом Туском в Гданьске 1 сентября 2009 г.; в Смоленске за три дня до катастрофы 7 апреля 2010 г.; там же вечером 10 апреля 2010 г.

«Опосредованное отношение к силовым структурам» Путина на посту премьера нисколько не препятствовало ему в прилете в ночь на 9 августа 2008 г. во Владикавказ, чтобы лично руководить вторжением российских войск в Грузию.

Таким образом, Путин, во-первых, не только не попытался опровергнуть возможную причастность российских спецслужб к теракту, во-вторых, косвенно ее подтвердил, в-третьих, предложил совершенно нелепый ответ относительно своей вовлеченности в организацию катастрофы, не выдерживающий никакой критики.

Еще более показательным оказался его второй ответ – Путин впервые публично признал возможность взрывов на борту президентского самолета: «Второе. Если на борту были взрывы, самолёт откуда взлетел? Из Москвы или Варшавы? Значит, там их и положили. Мы, что ли, туда пробрались, какие-то российские агенты положили туда взрывчатку? Ищите у себя тогда».

Как известно, официальная российская версия, включая и отчет МАКа, наотрез отказывала версии взрывов на борту в реальности. Получается, что результаты расследования, проводимого нынешним польским правительством, вынудили Путина отступить на «запасную линию обороны» – если взрывы были, то тогда взрывчатка была заложена в Варшаве.

Продемонстрированная Путиным готовность отступить на запасную линию обороны представляет собой не только согласие с тем, что взрывы были (сам этот факт уже доказан проводимым расследованием), и, следовательно, с тем, что в самолет была заложена взрывчатка, но и предположение о том, где именно она была заложена. Торопливое указание Путина на Варшаву означает лишь то, что на самом деле взрывчатка была заложена не там, а в другом месте.

Наконец, третий ответ Путина представляет собой совершенно открытый, абсолютно ничем не прикрытый, дипломатический и экономический шантаж польского общества и польских властей, нацеленный на немедленное прекращение расследования гибели президента Польши и его коллег: «Беда, катастрофа, мы переживали вместе с вами. Нет, нужно накручивать неизвестно на чём, на голом месте… Не нужно ничего придумывать. Если есть проблема и трагедия, надо относиться к этому как к трагедии и не строить каких-то политических домыслов. Мне кажется, что российско-польские отношения уж поважнее, чем просто текущая внутриполитическая борьба в Польше между различными силами, которые используют в этой борьбе какой-нибудь антироссийский фактор. Переверните, в конце концов, вы  эту страницу, повзрослейте вы, в конце концов. Станьте зрелыми, отвечающими требованиям сегодняшнего дни и интересам польской нации и польского народа».

Таким образом, на своей пресс-конференции Путин поделился с российской и зарубежной общественностью тремя самыми главными кошмарами, которые не дают ему покоя:

– неуловимый Михо, в очередной раз ускользнувший из лап украинских властей в результате болезненного провала спецоперации российских спецслужб и угрожающий дестабилизировать, а то и свергнуть столь удобную Путину власть в Киеве;

– соблюдение статей российской Конституции, гарантирующей российским гражданам права и свободы, в том числе на проведение митингов, собраний, демонстраций, на право избирать и быть избранным на любые государственные посты, включая и пост президента России;

– продолжение расследования смоленского теракта, ведущееся нынешним польским правительством и уже установившее, что президент Польши Лех Качиньский и его спутники погибли в результате не менее двух взрывов от детонации взрывчатки, заложенной в президентский самолет не в Варшаве, и нацеленное на установление точного места, где именно в самолет была заложена эта взрывчатка.

Loading...

Залишити відповідь

Ваша e-mail адреса не оприлюднюватиметься. Обов’язкові поля позначені *